Дипломатия атома

В условиях беспрецедентного санкционного давления на российские компании, госкорпорация не просто выживает, а становится наиболее действенным инструментом российской дипломатии за рубежом. В то время как классическая дипломатия всё чаще упирается в стены взаимных санкций и дипломатических демаршей, «Росатом» продолжает строить атомные станции, обучать иностранных специалистов и развивать ядерную медицину в десятках стран мира.

«Мягкая сила» «Росатома»

Российская госкорпорация сегодня выступает и как элемент «мягкой силы» (через обучение специалистов, развитие специфичных направлений медицины и научное сотрудничество), и вполне готова оказать «жёсткое давление», основанное на технологическом превосходстве. «Мы по-прежнему на первом месте в мире по обогащению урана. И как бы ни хотели отдельные наши западные партнёры что-то с этим сделать, пока у них не очень получается», — заявил в сентябре прошлого года первый замгендиректора госкорпорации Кирилл Комаров. Так, США, несмотря на запреты самим себе, вынуждены продолжать покупать российский обогащённый уран для собственных АЭС: 25% атомных электростанций США работают на российском обогащённом уране.

Почему же западные санкции, создавшие существенные проблемы для многих секторов российской экономики, оказались бессильны перед атомной госкорпорацией?

Традиционно «мягкая сила» ассоциируется с культурой, образованием и гуманитарными проектами. «Росатом» переосмыслил это понятие, превратив высокие технологии в инструмент долгосрочного сотрудничества. Один из ключевых каналов влияния — подготовка национальных кадров для зарубежных партнёров. Сегодня в университетах «Росатома» учатся более 2400 иностранных студентов из 65 стран. Строительство АЭС в Египте, Турции, Бангладеш, Венгрии, Индии, Китае и странах Центральной Азии сопровождается масштабными программами обучения местных инженеров в российских вузах. Кроме того, каждая построенная станция требует российского топлива, российского обслуживания и контроля со стороны российских специалистов на протяжении всего жизненного цикла (до 60 лет и более). «Росатом», продвигая свои атомные проекты и обучая иностранных студентов работе с российскими реакторами и технологиями, создаёт целую отрасль в принимающей стране, что делает сотрудничество практически необратимым.

Особый случай

Впрочем, сегодня это утверждение может быть подвергнуто сомнению ввиду событий вокруг венгерской АЭС «Пакш-2», когда новый премьер-министр Венгрии Петер Мадьяр усомнился в адекватности трат на возведение двух новых российских реакторов ВВЭР-1200. «Росатом» тут же выразил готовность принять участие в консультациях и ответить на все вопросы и в сфере ценообразования, и по срокам реализации данного объекта. Ждём результатов аудита.

Венгрия — устойчиво энергозависимая страна по электроэнергии (дефицит — 15-20%). Возведение АЭС «Пакш-2» позволит ей уверенно наращивать энергоёмкие отрасли производства или начать электроэнергию экспортировать. Вариант отказа от проекта с «Росатомом» и строительство на том же месте блоков по иным технологиям крайне маловероятен: на лицензирование блоков с ВВЭР-1200 ушло в общей сложности более 8 лет. Начинать всё заново — значит усугубить риск ещё более серьёзной зависимости от импорта электроэнергии из сопредельных стран. Так что, исходя из объективной реальности, можно быть уверенными в том, что российская атомная госкорпорация отстоит своё право на продолжение стройки, хотя снимать со счетов субъективные факторы пока всё-таки рано. Европейские политики показывают завидное упрямство в разрушении экономического базиса собственных стран, руководствуясь соображениями личной неприязни к России. Впрочем, Петер Мадьяр — это всё же провенгерский лидер, а не проевропейский или антироссийский.

Строительство атомных станций — логичное решение вопроса энергодефицита для многих стран. Более того, достижение целей Парижского соглашения и «нулевых выбросов» к 2050 г. практически невозможно без значительного вклада атомной энергетики, что признало Международное энергетическое агентство (МЭА). Даже в Европейском союзе, ранее активно закрывавшем АЭС, это направление в конечном итоге было признано «зелёным». Но если Европа — это деградирующий рынок, планомерно обрубающий себе возможности получения доступной энергии, необходимой для развития крупных промышленных производств, то страны Азии и Африки — быстро развивающиеся рынки с постоянно растущими энергетическими запросами, и в «Росатоме» они видят надежного партнёра. Прошедший в июне саммит Россия — АСЕАН дополнительно «подсветил» заинтересованность в энергетическом сотрудничестве. Например, во Вьетнаме российская корпорация будет строить АЭС «Ниньтхуан-1», состоящую из двух блоков общей мощностью 2,4 тыс. МВт. Межправительственное соглашение между Москвой и Ханоем об этом было подписано в марте 2026 г. Индонезия рассчитывает на целый флот российских малых плавучих реакторов; Лаос и Мьянма также готовы строить у себя малые реакторы российского дизайна.

В России разрабатываются три типа малых реакторов под разные цели и задачи. Причём, в отличие от других стран, у нас уже имеются референтные блоки и существенный портфель заказов.

Малые решения космических масштабов

У атомных станций на нашей планете нет альтернативы. Сегодня на энергетические ресурсы претендуют не только люди и промышленность, но и искусственный интеллект, дата-центры и майнинговые фермы. Уже сейчас они потребляют столько энергии, сколько требуется целой Франции, и их потребности будут только возрастать. Именно поэтому американские технологические гиганты озабочены строительством собственных малых атомных станций, хотя, в отличие от России, готовых решений у них до сих пор нет. Возможно, именно поэтому некоторые корпорации, такие, как Google и SpaceX, всерьёз рассматривают возможность строительства ЦОДов на орбите, где в полной мере можно использовать не ядерную, а солнечную энергию.

Дружественным России странам отправляться в космос за энергией не надо: наши компании всегда готовы предложить уже отработанные решения и хорошо себя зарекомендовавшие проекты. Вот и Узбекистан, решая построить на своей территории атомные электростанции, пригласил к сотрудничеству Россию, выбрав формат комбинированной АЭС, где на одной площадке будут и реакторы ВВЭР-1000, и малые модульные (РИТМ-200Н) для более гибкого маневрирования выдачи электроэнергии, в зависимости от спроса. Российские малые реакторы способны работать при 30-процентной проектной мощности, что переводит их в категорию «высокоманёвренные генераторы». Особенность РИТМ-200Н также в том, что, будучи усовершенствованной версией реакторов для атомных ледоколов, они способны штатно работать при боковом крене до 45 градусов и при продольном крене до 30 градусов, что чрезвычайно важно для сейсмически опасных зон.

Не только атомная энергетика

Менее заметный, но не менее важный аспект деятельности «Росатома» за рубежом — развитие ядерной медицины. Корпорация является мировым лидером по производству медицинских радиоизотопов, поставляя изотопы в 50 стран мира. При этом корпорация создаёт у стран-партнёров и научные центры. Один из наиболее значимых и известных проектов — Центр ядерных исследований и технологий в Боливии. Он включает в себя реакторный комплекс для наработки радиоизотопов и проведения нейтронно-активационного анализа; предклинический циклотронно-радиофармакологический комплекс для производства радиофармпрепаратов, в том числе для диагностики и лечения онкологических заболеваний; многоцелевой центр облучения для обработки сельхозпродукции и стерилизации медицинских изделий; лабораторию радиобиологии и радиоэкологии.

Атомными (энергетическим, научным и медицинским) направлениями международное сотрудничество не ограничивается. В Беларуси российская корпорация не только построила АЭС, но и продвигает развитие других технологий, в том числе 3D-печать. Центр аддитивных технологий (совместное предприятие топливного дивизиона «Росатома» и компании H-Holding в Минске) и Белорусский государственный аграрный технический университет заключили соглашение о сотрудничестве с целью подготовки соответствующих специалистов по 3D-печати для агропрома Беларуси.

«Росатом» реализует проекты более чем в 60 странах. И за каждым из этих проектов стоят тысячи прошедших стажировки инженеров и целые поколения местных атомщиков, выросших на российских технологических стандартах. По сути, это формирование технологической элиты, ориентированной на Россию. Госкорпорация делает то, что не под силу даже самым опытным дипломатам: создаёт реальную, материальную зависимость стран-партнёров от российских технологий.

Екатерина Борисова,

старший научный сотрудник Института востоковедения РАН,

кандидат исторических наук